- Отрекитесь от плотских утех и непотребства, укрепите вашу плоть и ваш дух, ибо я вижу в воздухе белые орлиные крылья и когти орла, красные от крови крестоносцев...

Его речь прервал такой страшный порыв бури, что вверху над хорами с шумом распахнулось окно и в зал с хлопьями снега ворвался вой и свист мотели.

- Во имя духа света! Какая зловещая ночь! - сказал старый крестоносец.

- Ночь злых духов, - заметил Ротгер. - Но скажите, почему вы говорите не <во имя бога>, а <во имя духа света>?

- Дух света - это бог, - ответил старик, затем, как бы желая переменить разговор, спросил:

- А у гроба Данфельда есть священники?

- Да.

- Боже, смилуйся над ним, грешным.

И они оба умолкли, затем Ротгер позвал слуг и приказал им закрыть окно и снять нагар с факелов, а когда они вышли, снова спросил:

- Что же вы сделаете с дочкой Юранда? Возьмете ее отсюда в Янсборк?

- Я возьму ее в Янсборк и сделаю с нею то, что нужно будет для блага ордена.

- А что же мне надо делать?

- Есть ли у тебя мужество?

- Разве я совершил поступок, который дал бы вам право сомневаться в этом?

- Нет, я в тебе не сомневаюсь, я знаю тебя и за мужество люблю больше всех на свете. Тогда поезжай ко двору мазовецкого князя и расскажи ему все, что сталось тут, так, как мы решили.

- Но ведь мне может грозить гибель?

- Если твоя гибель послужит к вящей славе Христа и ордена, ты должен пожертвовать жизнью. Но нет! Не ждет тебя гибель! Они гостям не чинят обид, разве только кто-нибудь захочет вызвать тебя на бой, как тот молодой рыцарь, который всем нам послал вызов... Он ли или кто другой, ведь тебе никто из них не страшен...

- Дай-то бог! И все же они могут схватить меня и ввергнуть в подземелье.

- Они этого не сделают. Помни, что Юранд написал князю письмо, а ты ведь поедешь жаловаться на Юранда. Ты расскажешь им всю правду о том, что он натворил в Щитно, и они должны будут поверить тебе...