- Как, ты не только хочешь девку выпустить, но и этого дьявола, этого пса, чтобы он опять стал кусаться?

- Он теперь еще не так будет кусаться! - поддержал его Готфрид.

- Ба!.. Зато выкуп заплатит, - небрежно возразил Данфельд.

- Да если он все свои богатства отдаст, так за год с нас вдвое слупит!

- Что до девки, так я не стану противиться, - повторил Зигфрид. - Но из-за этого волка мы, овечки, еще наплачемся.

- А наше слово? - с улыбкой спросил Данфельд.

- Мы слыхали от тебя другие речи...

Данфельд пожал плечами.

- Мало вам было потехи? - спросил он. - Хотите еще?

Юранда снова окружила толпа; все считали, что великодушный поступок Данфельда покрыл орден славой, и бахвалились перед старым рыцарем.

- Что, сокрушитель, - говорил капитан замковых лучников, - небось твои язычники не обошлись бы так с нашим христианским рыцарем?

- Кровь нашу лил?

- А мы тебе хлеб за камень...

Но Юранд не обращал уже внимания на их слова, полные гордости и пренебрежения, сердце его смягчилось, и глаза увлажнились слезами. Он думал о том, что через минуту увидит Данусю, и увидит ее только по милости победителей.

- Правда, правда, - говорил он, сокрушенно глядя на крестоносцев, - я чинил вам обиды, но... я отроду не был предателем.

Неожиданно в другом конце зала чей-то голос крикнул: <Девку ведут!> и в зале внезапно воцарилась тишина. Солдаты расступились; никто из них не видал еще дочери Юранда, а большая часть не знала даже о том, что она находится в замке, так как Данфельд все свои действия окружал тайной. Однако те, кто дознался об этом, уже успели шепнуть другим, как чудно она хороша. Все глаза с необычайным любопытством устремились на дверь, в которой она должна была появиться.

Сперва в дверях показался оруженосец, за ним та самая, уже всем известная послушница, которая ездила в лесной дом, а уж за нею в зал вошла девушка в белом, с распущенными волосами, повязанными на лбу лентой.