- О твоей чести, о чести ордена! - воскликнул Юранд.

- Что ж, тогда мы отдадим тебе твою дочь! - ответил Данфельд.

Затем он обратился к присутствующим и сказал:

- Все, что встретило его здесь, отнюдь не достойная кара за его злодеяния, а лишь невинная потеха. Но раз мы обещали вернуть ему дочь, раз он явился сюда и смирился пред нами, то знайте, что слово крестоносца так же нерушимо, как слово бога, и что дочери его, которую мы отняли у разбойников, мы даруем сейчас свободу, а после примерного покаяния во грехах, совершенных против ордена, и ему позволим вернуться домой.

Некоторые удивились, услышав такие речи; зная Данфельда и старую обиду, которую он питал к Юранду, никто не ждал, что он будет так великодушен. Старый Зигфрид, Ротгер и брат Готфрид воззрились на него, подняв в изумлении брови. Однако Данфельд притворился, будто не видит их вопросительных взглядов.

- Дочь мы отошлем под стражей, - сказал он, - а ты останешься здесь, пока наша стража не вернется невредимой и пока ты не заплатишь выкупа.

Юранд и сам изумился, он уже совсем потерял надежду на то, что, жертвуя собой, сможет спасти Данусю. Он устремил на Данфельда благодарный взгляд и произнес:

- Да вознаградит тебя бог, комтур!

- Знай же, каковы рыцари Христа! - ответил ему Данфельд.

- Велик бог милостию, - сказал Юранд. - Долгое время не видал уж я своего дитяти, позволь же мне поглядеть на дочку и благословить ее.

- Да, но только в присутствии всех, дабы все могли свидетельствовать, сколь верны мы нашему слову и милостивы!

С этими словами он велел стоявшему рядом оруженосцу привести Данусю, а сам подошел к де Л?ве, Ротгеру и Готфриду, которые окружили его и торопливо и взволнованно стали что-то ему говорить.

- Я не стану противиться, - говорил старый Зигфрид, - но ведь у тебя были совсем другие намерения.

А вспыльчивый, прославившийся своей храбростью и жестокостью Ротгер воскликнул: