Костыль сел на переднее сиденье, довольно посмотрел на меня сузившимися зрачками и сказал:

— Запоминай, папа: квартира семнадцать, зовут Рашид, а телку его — Вера. Но жадная, тварь, — беда!

— Не любишь ты их, Костыль.

— А за что их, барыг-то, любить? Суки все до одного. Кровососы. Ментам жопу лижут.

— Стучат ментам?

— Еще как. Ежели барыга не будет время от времени сдавать ментам кого-нибудь из парков — ему жить спокойно не дадут. А ежели он раз в месяц сдал ментам наркомана — все в ажуре, торгуй дальше.

Ментам хорошо, барыге хорошо… одним паркам беспонтово… Не забыл, что еще стоха с тебя?

— Не забыл, — процедил я. — Поехали дальше.

Всего за час Костыль показал нам шесть «точек», где торговали героином.

Шесть «точек» на крошечной территории вокруг одной-единственной станции метро!.. А отраву продают не только с квартир.

Ею торгуют на рынках, в подземных переходах, в общежитиях, в школах и институтах. Торгуют в «Крестах». А на дискотеках — обязательно.

И всем хорошо — и ментам, и барыгам.

И только наркоманам БЕСПОНТОВО.

Костыль получил вторую стоху и ушел.

Я долго смотрел ему вслед. Я думал: сегодня он стреляет рублики «на жетончик» около метро. Завтра вывернет карманы у пьяного. А послезавтра? Как будет он добывать деньги послезавтра?

Для дела я взял напрокат у одного авторитетного человека не очень новый, но навороченный «лэндкрузер». Если кто-то из барыг попадется очень ушлый и задумает пробить номер, то он узнает, что «лэндкрузер» действительно принадлежит авторитетному человеку.

На мизинец правой руки я надел оч-чень неслабый перстень с «почти настоящим» камнем, а Сашка нацепил на шею толстую золотую цепь плетения «бисмарк»… Вот в таком виде мы и поехали по адресам.

Мы поехали по адресам, где нас, конечно, никто не ждал. Не нужны мы там. Но тут уж — извините.