Сашка нажал кнопку звонка и не отпускал, пока за дверью не раздались шаги… Потом потемнел зрачок дверного глазка… Потом неуверенно-хамоватый голос спросил:

— Кто там?

Зверев хамовато произнес сакраментальную фразу:

— Конь в пальто… Открывай, разговор есть.

Если Сашка по сценарию был «бандюган», то я — напротив — изображал неуверенного в себе «интеллигента». Я кашлянул в кулак и попросил Сашку:

— Вы повежливее, Александр.

Сашка пожал плечами, ответил:

— Это вам надо, а не мне… Я вообще могу уйти.

— Нет, нет, ни в коем случае. Я один, знаете ли… останьтесь.

Мы разыгрывали спектакль, зная, что из-за двери нас внимательно разглядывают и слушают… Сашка несколько раз несильно ударил ногой по двери. Я поморщился, схватил его за локоть, как бы удерживая.

И обратился к двери:

— Виктор! Вас ведь Виктор зовут… верно?

— Нет его дома, — ответила дверь.

Было ясно: врет.

— А когда будет? — озабоченно спросил я.

Сашка ухмыльнулся и сказал мне:

— Чего ты его слушаешь, ассистент? Лечит он тебя.

— Лечит?

— На базар разводит, — ответил Сашка. И — обращаясь к двери: — Слышь ты, мухомор, ты не лечи. У ассистента разговор к тебе есть… Тут все чисто, без кидков и без подстав. Тему одну перетереть надо.

И все равно нам не открыли. Такой поворот не был неожиданностью… Мы с Сашкой попрепирались перед дверью и ушли. Потом мы стояли возле «лэндкрузера», изображали спор. Мы знали, что за нами осторожно наблюдают из окна. Пусть наблюдают… Потом я достал трубу и набрал номер. Я звонил в ту самую квартиру, барыге Виктору.

После шестого звонка трубку сняли:

— Алло.

— Виктор, — сказал я, — меня зовут Светозар Юзефович, я ассистент режиссера Худокормова. Вы же кино смотрите?

— Ну.

— Значит, и режиссера Худокормова знаете?

— Ну?

— И, наверное, слышали, что на режиссера недавно напали?