— Да нет, обычные «Титони». Красная цена — триста баксов. Но мне их хороший человек подарил. С гравировочкой, на память.

«С гравировкой — это хорошо, — подумал я. — Гравировка привязывает часы покруче индивидуального номера».

— Денег много было? — спросил я.

— Тысячи полторы. Плюс карта… Плевать я на это хотел, а вот часы, Андрей, жалко. — Худокормов прикрыл глаза. — Ты, кстати, говорят, первый там оказался?

— Нет, первым был Коля Повзло. Чисто случайно. Он как раз в Василеостровском РУВД был по делу…

— Вот как? Так ты считаешь, что попробовать можно?

«Можно-то оно можно, но вот гарантировать что-либо…»

— Попробуем, Ян, — ответил я.

Первым делом я, конечно, поехал в Василеостровское РУВД. Я не особо надеялся получить там какой-то результат, но пройти мимо организации, которая по определению обязана заниматься расследованием, было бы неправильно. Я сел в джип и поехал. И — повезло, застал старшего оперуполномоченного капитана Петренко на месте. Вид у капитана был несколько помятый, он не выпускал изо рта резинку, однако перегарный выхлоп никуда не делся. Мне на выхлоп капитана Петренко было наплевать. Мне важно было другое: что конкретно есть у них по «делу Худокормова»?

Оказалось, как я и предполагал, что нет совсем ничего.

— Глухарек, — сказал Петренко. — Классический глухарек. Свидетелей нет, нападавшего режиссер не видел, следов никаких…

Что вы хотите?

— Вы, Петр Василич, сказали, что нападавшего режиссер не видел. Вы уже допросили потерпевшего?

— Придет в сознание — допросим, — небрежно ответил Петренко.

— Он пришел в сознание еще вчера, — довольно язвительно сказал я.

Капитана Петренко мое заявление, кажется, несколько смутило. Он закашлялся, выплюнул в пепельницу комочек розовой резинки и сказал, глядя мимо меня:

— И что — видел ваш режиссер нападавшего?

— Нет, не видел.

— Ну вот видите, — обрадовался оперуполномоченный. — Я так и знал. У нас уже было два аналогичных нападения…