В 1910-м году, когда Дума обсуждала проект закона о земстве в западных губерниях, он запустил стаканом в лидера кадетов Милюкова. Потому, что считал действия этой партии вредными для России. Вот и Распутина Пуришкевич ненавидит потому, что считает его деятельность гибельной для монархии. В ноябре 1916-го года на заседании парламента он бросит в зал даже не фразу, а просто крик души:«Надо, чтобы впредь недостаточно было рекомендации Распутина для назначения гнуснейших лиц на самые высокие посты. Распутин в настоящее время опаснее, чем некогда был Лжедмитрий… Господа министры! Если вы истинные патриоты, ступайте туда, в царскую Ставку, бросьтесь к ногам Царя и просите избавить Россию от Распутина и распутинцев, больших и малых».

Взбалмошный, неуравновешенный и фанатично борющийся с врагами — идеальный портрет потенциального убийцы. Кроме всего прочего, Пуришкевич обладал неприкосновенностью, так как являлся депутатом. Следовательно, и его привлечь к ответственности было крайне сложно.

Помимо вышеперечисленных достоинств было у всех заговорщиков ещё одно весьма ценное качество. Они очень хотели прославиться! Комплекс Герострата был в них настолько силён, что и Юсупов и Пуришкевич написали мемуары, где ничего не стесняясь, прямо признались в уголовном преступлении! Чтобы вся слава досталась именно им! Но истинным организаторам убийства нужна была смерть Распутина, а не признание общественности. Даже наоборот они были крайне заинтересованы в том, чтобы в будущих мемуарах убийцы забрали всю славу себе, замаскировав, таким образом, роковой след этого преступления. К примеру, у Пуришкевича жажда славы была настолько сильна, что он сразу после убийства совершил вопиющую глупость. Он подошёл к городовому, находившемуся неподалёку от дворца Юсуповых, представился и заявил, что только что убил Распутина: «Я освободил Россию от этого чудовища. Он был другом германцев и хотел мира. Теперь мы можем продолжать войну. Ты также должен быть верным своему отечеству и молчать».