- Знакомьтесь, - сказал дядя. - Это Андрей, племяш мой. Хочу его у вас оставить.

Квадратные лица, с маленькими щелочками раскосых глаз, пристально изучали меня.

- Ваня, - обратился к дяде старик, судя по редкой, седой бороде, - А что значит племяш?

- Сын моего брата.

- А что значит, Валенок? - не унимался тот же голос.

- Валенок - это обувь такая, сделана из войлока. У нас по русскому обычаю, иногда называют так непутевых людей.

Головы дружно закивали, как будь то чего поняли.

- Болен у меня племяш. - продолжал дядя. - Привез его к шаману. Хочу, чтоб он его полечил. Тамошние врачи, - он кивнул в сторону бугра, за которым мы приземлились, - уже не могут его лечить. А где Вылка? Я его чего-то не вижу?

- Шаман к оленям уехал. Дед Богхун умирает, вот шаман его и наставляет в другой путь, - ответил старик.

- Когда он будет?

- Как олени тронуться на новые места, так он здесь и появиться.

- Ага, - глубокомысленно протянул дядя. - Так кто его возьмет? - и он ткнул пальцем в меня. - Я сейчас ведь улетаю на материк, обратно.

- Давай ко мне, - заявил старик. - Нас в яранге двое.

Все лица заулыбались мне, а стоячие собаки даже завертели хвостами, в знак того, что берут в свою компанию. Дядя, вместе со мной, в окружении местных людей и собак пошли к яранге старика.

В центре большого, почти черного, шатра, горел костер, над которым раскачиваясь булькал котел. Дым неправильными струями зарождался над пламенем и неохотно сужался и полз в центральную дырку шатра. У стен яранги, помимо нар, стояли четыре бочки и плохо сколоченный стол, валялись вороха одежды, несколько ружей и два сундука. Пахло отвратительно. Запах дыма перемешивался с запахом пищи, кожи, не мытого человеческого тела и параши.

- Ну вот, Андрей, твое место.

Дядя скинул рюкзак и бросил баул на нары.

- Хозяин здесь хороший. Зови его дед Саша. Они все здесь крещеные, поэтому не удивляйся русским именам. Так ведь дед?