- Да, да. Зови Сашей.

- А это хозяйка. Баба Надя.

У стола сидела седая бабка с черными усиками над губой. Она затягивалась из длинной трубки и дымила, как самовар.

- Ну я пойду, Андрей, пока.

Дядя обнял меня и пошел на выход из шатра.

- Дед, проводи меня. Там я кое-что привез. Надо сюда принести.

- Пошли, Ваня, пошли.

Они ушли и мы остались в яранге с бабкой. Она молчала, дымила и смотрела на меня. Я так устал от дороги, что присев на нары, вдруг, увидел как расплывается и размывается бабкино лицо и я проваливаюсь куда-то, глубоко в темноту...

Проснулся я от жары. Ворох одежды из шкур, был наброшен на меня. Через раздвинутый полог шатра смотрело ясное утро. Бабка сидела, как и вчера и также тянула трубку. Дед, сидя на нарах, обтачивал клык моржа.

- Однако, ты долго спишь, - заметив, что я зашевелился, сказал дед.

- Я сейчас.

Я вылез из под одежды и выполз на свежий воздух.

Краски природы, от солнца изменились. Все стало светлей и ярче. Даже свалка банок у каждой яранги, поражала своей цветностью наклеек. Я справил нужду и почувствовал, что в общем-то жить можно. Погуляв по побережью, я вернулся в ярангу. В ней ни чего не изменилось. Бабка сидела и дымила, дед строгал кость. На столе стояла миска, накрытая полотенцем.

- Иди поешь, - вдруг прорезался у бабки охрипший, мужской голос.

Под полотенцем, в миске лежал здоровенный кусок варенной рыбы. Рядом стояла кружка крепкого чая. Я поел и поблагодарил хозяев. Сев на нары, я подумал чем бы заняться. Здесь с тоски умрешь, если ничего делать не будешь. Мое внимание обратили ружья, сваленные кучей у нар, особенно длинное, с толстым стволом и старинным кремневым замком.

- Можно посмотреть?

Никто не сказал ни слова.

Я поднял ружье и пытался оттянуть боек. Боек не оттягивался, он падал.