Увы, романтического запала белорусского коллеги хватило ненадолго. В Бельгии он познакомился с девушкой по имени Сюзанна, которой суждено было стать его женой. В скором времени Низовец попросил у основного экипажа разрешении отбыть. Его, разумеется, отпустили.
Предстояло пройти Польшу, Германию, Францию, Люксембург, и везде отважных и в чем-то действительно авантюрных ивановцев неизменно ждали два сакраментальных вопроса: «Как получить визу на проезд по стране?» и «Где найти средства на содержание лошадей и собственное пропитание?»
Забегая вперед, скажем: это были лишь цветики. Впереди ивановцев ждали куда более серьезные испытания. Чего стоят, например, ночевки среди бомжей и постоянные поборы «лошадям на овес». А в респектабельном Нью-Йорке они и вовсе вынуждены были питаться кошачьим кормом, который можно было достать бесплатно, и припасенными заранее сухарями, Что поделаешь, деньги даже в очень преуспевающих странах с неба не падают.
Не случайно из пятерых ивановцев, отважившихся на конную кругосветку, до финиша дошли лишь двое. Один, как уже говорилось, сошел с дистанции после российских невзгод. Еще двое разуверились в мероприятии, когда кибитка уперлась колесами в Атлантику на бельгийском берегу. Ну а попутчиков типа Михаила Низовца было несколько, в том числе и в Америке. Только духу у них хватало ненадолго.
Не выдерживали и лошади. Если первая пара владимирских тяжеловозов дотянула аж до Южно-Сахалинска, то на следующей четверке гнедых удалось дойти без осложнений лишь до Парижа. Дальнейшую часть — до Атлантики — шли уже на трех конях. Кобыла по кличке Хрупкая пала от разрыва сердца.