Первое, что бросилось в глаза участникам конной кругосветки, едва они пересекли рубеж российской границы, это порядок во всем.
Если сельские дороги России в пору уборочной страды были сплошь усыпаны зерном, а поля неубранным картофелем (в одном квадратном дециметре Плонин как-то насчитал, интереса ради, 120 зерен, а подобранной картошкой путешественники питались сами и кормили лошадей), то на германских, бельгийских, французских и иже с ними проселочных трактах в тот же страдный период было абсолютно чисто.
«Эта неделя могла быть плодотворной, а она проходит в томительном ожидании спонсорских средств. Но, может, так и нужно — застрять в Париже и чего-то ждать? Иначе не было бы в нашей жизни этих розовых дней, когда мы гуляли по предновогодней столице Франции и наслаждались ее красотами. Когда за чашкой кофе сидели в маленьком ресторанчике, где любили бывать столпы парижской и мировой культуры. Когда вечером, на площади перед Лувром, на наши головы падал тихий снег, и мы чувствовали себя совсем как на Красной площади в Москве. Когда после заходили погреться в госпиталь, в котором, как оказалось, лечился президент Франции Миттеран...»
В Америке участники конной экспедиции были поражены размахом дел и пространствами. Чем-то напомнила она им Россию. Зато в Японии, куда они надумали заглянуть уже после завершения кругосветки, все было с точностью до наоборот: крайняя скученность людей и чрезвычайный рационализм в действиях. А еще страна восходящего солнца запомнилась Плонину и Давидовскому своей учтивостью и верностью традициям.
Представьте себе и без того небольшое поле, на котором вот уже 700 лет терпеливо и трогательно сохраняется забытая за давностью могила. Ивановцам сразу пришел на память один из скверов родного города, разбитый на месте старого кладбища. Его так и называют в народе садом живых и мертвых... Правда, путешественники вспоминали и добрым словом свою страну.