132]. Более того, речь идет при этом о скачке в измерение, радикально отличное от континуальности циклического процесса, — туда, где властвует необратимость, причем необратимость регресса — тотальной дезинтеграции, предполагающей соответствующую “модель экономического поведения”. Модель не развития, а “выживания”, с целью не утонуть, но хоть как-то остаться “на плаву”. Надежд на то, что “кривая” кризисного цикла куда-нибудь да “вывезет”, вопреки всем нашим бюрократическим “дем”-головотяпствам, уже нет никаких. Ибо для страны нет и самого этого цикла: ее экономика выпала из него. Россия с ее так называемой “переходной экономикой”, где под вопросом оказывается само понятие “перехода” (куда переходить? от чего к чему?), брошена в бушующее море необратимых непредсказуемостей, в хаос эволюционной необратимости, к тому же необратимости негативного — дезинтегративного — порядка.

Это необратимость “второго порядка”, которую мы открываем сегодня вторично, после того как однажды уверовали в нее как в необратимость общечеловеческого прогресса. Но теперь открываем ее уже не на гребне восхождения капитализма и не в связи с экзальтированными надеждами на “неизбежность победы коммунизма”, а в штопоре безостановочного падения, которым закончился “большой скачок” ускоренно “прихватизируемой” России от “реального социализма” к “идеальному капитализму” американского образца. Этот “большой скачок”, заставляющий вспомнить о том, который в последние годы правления “Великого кормчего” был инициирован в Китае приближенной к нему бюрократической элитой, сделавшей ставку на своих “младореволюционеров”, не мог закончиться ничем, кроме большого падения (ибо от “большого скачка” до “большого падения” — один шаг). Его неизбежным (хотя и не предусмотренным “командой” наших лже-камикадзе) результатом и стало выпадение огромной страны из циклического процесса ее хозяйственной эволюции. Результатом в высшей степени прискорбным, которого все-таки удавалось избежать и в годы парадоксального “застоя” (когда худо-бедно, но тем не менее продолжалось развитие науки и техники, образования и культуры), и в период вялотекущей “перестройки” (каковой так и не удалось оправдать ею же пробужденных надежд).