Кризис, который переживала предшоковая Россия, был при всех его негативных последствиях (которые выглядят едва ли не достижениями по сравнению с результатами “шоковой терапии”, учиненной над нею) “нормальным”. Однако таким он был для нее лишь до тех пор, пока (повторяем: даже при бюрократических издержках нашего посттоталитарного социализма, вызывавших вполне справедливые нарекания и законное стремление к разумным, т.е. тщательно просчитанным, реформам, — но не путчам) все же обеспечивал постепенный переход российской экономики от депрессии к подъему, не допуская падения общественного производства ниже его “ватерлинии”. Здесь имеется в виду линия общего социально-экономического равновесия, или консенсуса в контовском (онтологическом, несмотря на весь позитивизм О. Конта) смысле, понимаемого как взаимосвязь всех существенных элементов социально структурированного хозяйства со всеми. А можно ли говорить хотя бы об отдаленном подобии такового в ситуации катастрофического разрыва российских хозяйственных связей, начало которому было положено безответственными решениями Беловежского “междусобойчика”, а конец обернулся тем, что наш народ, по аналогии со сталинской “сплошной коллективизацией”, назвал “сплошной прихватизацией”?!

Итак, совершенно очевидно, что на протяжении последнего десятилетия ХХ-го века мы присутствуем при “пертурбации”, коренным образом изменившей прежнее течение социально-экономических процессов в России, обратив его вспять — в направлении к капиталистической архаике.