И дома, дома. Разные — и дворцы, и лепящиеся боками друг к другу раскрашенные в разные цвета части длинного-длинного строения, порой занимающего всю улочку; и гордо вознесенные на холмы особняки, и скромные постройки за невысокими оградами, с которых на улицу свешиваются с кустов гроздья тонко пахнущих роз или сочные иссиня-черные ягоды спелой ежевики. В Лондоне на Бэйсуотер-стрит я видела самый крошечный лондонский дом чуть более двух метров шириной (но, конечно, несколько этажей, и кухня, и все прочее). История его такова — когда-то давно на этом месте был переулок, и школяры часто устраивали в нем драки, беспокоя жителей домов. Тогда кто-то решил вопрос кардинально — перегородил переулок, поставив дом. Узкий-узкий, как пенал.

Дом для жителей туманного Альбиона — это все. О собственном доме начинают мечтать чуть ли не с пеленок. Вся жизнь англичанина — дом, паб, камин, садик на заднем дворе. Дом — это и непременное условие успеха, и просто образ жизни. Сугубо частной жизни.

Курортный город Борнмут, раскинувшийся на побережье, буквально утопает в цветах. Он только что получил первое место в Англии как садовод, и, несомненно, справедливо. С моря дул легкий ветерок, в прибрежном парке белки бесстрашно пересекали дорожки, а на траве, расцвеченной яркими пятнами клумб, то тут, то там небольшими группками отдыхали люди. В павильоне, слегка возвышающемся над землей, играл небольшой оркестр.

Мы приехали с сыном на месяц учить английский. В администрации школы мне дали адреса: сын должен был отправиться в пансион, а я — в английскую семью. Хозяйку мою звали Рут. Попала я к ней случайно — мы на неделю опоздали, и комната, предназначенная мне, оказалась занята. Меня направили к Рут. И был оттенок — как бы извиняясь. И просили сказать, если будет что-нибудь не то. Я не обратила внимания. Что могло быть «не то»! Я была в Англии. Светило солнце. Чистые стекла окон и дверей — стеклянных дверей! — маленьких очаровательных домиков отсвечивали в глаза. Жизнь была прекрасна.