В кабинете смолкли голоса, в комнату вошел Корнилов. Я передаю записку полк. С. и докладываю. "Столько обмороженных!", "Не получали консервов?!", "До сих пор нет теплого!" - кричит Корнилов, хватаясь за голову. "Идемте сейчас же за мной".

Быстрыми шагами, по диагонали, генерал перерезает зал штаба, где все с шумом вскочили, вытянулись и замерли. Мы входим в кабинет нач. снабжения ген. Эльснера. "Генерал, выслушайте, что вам доложит офицер отряда полк. С.",грубо говорит Корнилов, поворачивается и уходит.

Я докладываю. Эльснер нетерпеливо морщится: "Это неверно, все было выслано..."-"Не могу знать, ваше превосходительство, мы не получали. Мне приказано доложить вам". Он нетерпеливо слушает: "Не знаю, этого не могло быть, ваша фамилия?"

Я вышел в зал. Некоторые офицеры штаба бесшумно скользят по паркету новыми казенными валенками, другие шумно топают новыми солдатскими сапогами, а у нас на фронте ни того, ни другого. И здесь, как всегда и везде, фронт и штаб жили разной жизнью, разными настроениями.

Это ясно сказалось, когда полк. генерального штаба К. перебил рассказ полк. С. о тяжелом положении фронта своим возмущением: "Нет, вы знаете! Какое у меня кипроко 42 вышло с Романовским! Вчера мне замечание! да в какой форме! в каком тоне!.. Ну, сегодня он ко мне обращается, а я такую морду сделал! раз, два, наконец, очень любезен стал..."

Последний день Ростова

В этот приезд в Ростове ощущалась необыкновенная тревога. Обыватели взволнованы, чего-то ждут, по городу носятся жуткие слухи о приближении большевиков, слышны глухие удары артиллерии. До Ростова уже начали долетать тяжелые снаряды из Батайска. На улицах появились странные, чего-то ждущие люди, собираются кучками, что-то обсуждают. Но штаб армии спокоен - и мы спокойно собираемся отдохнуть. Рано утром 9 февраля 1918 года, когда мы еще спали, в казармы вбежал взволнованный полк. Назимов: "Большевистские цепи под Ростовом!" - "Как? Не может быть?" - "Мои студенты и юнкера уже в бой ушли..."