До конторы я снова добирался общественным транспортом, поскольку вести машину в подобном состоянии было бы полным безумием. К тому же наш горячо любимый президент, похоже, обосновался в родном городе надолго (а к чему это может привести, мне уже довелось испытать на собственной шкуре). Последнюю стометровку по Зодчего Росси я преодолевал мучительно долго, мысленно представляя себе процесс неизбежного объяснения с Глебом. Да и Скрипка наверняка попытается продолжить парить мне мозги по поводу утраченного пейджера.

Первым еще на лестнице мне попался охранник Григорий. Раскрасневшийся и потный, он смолил свой извечный "Беломор" и, увидев меня, радостно заулыбался.

- Ну вот, хоть еще один мужик подтянулся,- сказал он, протягивая мне руку.- Слушай, Витя, меня наши бабы уже задолбали.

- Чего там у нас опять стряслось?

- Да они с этим переездом окончательно свихнулись-. Марине Борисовне не нравится, как у них в кабинете расставили мебель. Ей, видите ли, не так уютно, как было раньше.

И Горностаева туда же: шкаф хорошо бы сюда, стол развернуть, сейф передвинуть. Я уже замудохался с этой мебелью. Главное, сами еще не знают, куда чего поставить. Ты, мол, Гриша, двигай, а там посмотрим.

А мне, между прочим, еще и за дверью следить надо,- обиженно закончил он.- Потом сам же Обнорский на меня и наедет, если опять какой-нибудь шизик проскочит.

- Гриша, вы там скоро,- откуда-то сверху раздался голос Агеевой.- Мы тут с Валюшей, кажется, придумали наиболее оптимальный вариант.

Вслед за голосом объявилась и сама Марина Борисовна.

- Ой, Виктор, и вы тоже здесь.

Как хорошо. А то мы Гришу уже совсем загоняли.- Гриша натужно выдохнул и, загасив хабарик, просительно взглянул на меня: