Посмотрела на него вбок и усмехнулась.

Усмехалась она часто, и это очень легко у нее выходило: миг - и вот уже вздернула тонкой губой и показала черные зубы.

Глуховато, но весело спросил Месяц:

- А куда же вы Лерика думаете?

- Ну, конечно же, в правоведы!.. Нет уж, как Кирюшу, не пущу, довольно!.. Ты ведь в правоведы, Лерик?

Сероглазый, длиннолицый, избалованный восьмилетний мальчик, с тонкой кожей и синими жилками на лбу, надул левую щеку и хлопнул по ней кулаком; потом протянул Марку Игнатьичу ногу и попросил вежливо:

- Снимите мне, пожалуйста, калоши, а то жарко.

- Ну уж... - Месяц вдруг сконфузился и покраснел. - Попробуй сам... И они такие грязные... - Посмотрел на Полунину и добавил: - Кажется, и не жарко.

- Конечно, конечно, глупости! Не выдумывай! - поддержала Софья Петровна и скользнула по Месяцу глазами.

- Я вас очень прошу - мне очень жарко! - и опять грязная калоша потянулась к рукам Месяца.

- Сними-ка сам, а?

- Сам я не могу, вы снимите.

- Ну, давай уж я, - сказала Полунина, - только калоша такая грязная, и я запачкаю платок.

- Нет же, maman, я не хочу, чтобы ты, - я хочу, чтобы Марк Игнатьич.

Полунина быстро покосилась в сторону Месяца, быстро усмехнулась и зашептала притворно-строго:

- Ты скверный мальчишка: разве так обращаются к старшим?.. Марк Игнатьич - не горничная Луша, чтобы снимать с тебя калоши... Вот мы приедем к обеду, а ты за это не получишь сладкого.

- А у нас что будет на сладкое?

- Я уж не знаю, что нам Марочка заказала.

- Хворост с вареньем!.. - Лерик надул правую щеку - хлопнул, потом левую - хлопнул, потом обе вместе - хлопнул... О калошах на время забыл.