Разумеется, как только грабители уходили, все возвращалось тут же на круги своя. Плебс, не считая примкнувших к разбойникам плебеев, был на месте. Патриции, не считая трех — пяти неудачников, — тоже на месте. В зиккурате никогда ничего полностью отыскать нельзя, придется перелопатить миллионы тонн, на что у разбойников никогда не хватало ни времени, ни терпения. Так что и оборотный капитал, за малым исключением, — тоже был на месте. Так что же могло задержать возрождение? Уж не Македонский ли? Так он же уже — аж в Индии. Или в Египте, или вообще, черт знает, где. Неужели Вавилону стоять как брошенной невесте, когда и производительные силы, и производственные отношения — как в марксовом «Капитале».

Самолетов, сами понимаете, в те времена не было, телеграфа — тоже. Да и какого черта Македонский, даже получив телеграмму со «скороходом», бросит новый перспективный грабеж, чтоб возвратиться к разбитому корыту? Разве что лет через пяток. Но разбойники столько никогда не жили. Даже сегодня. Максимум до тридцати пяти — сорока лет, и то — начальники. Рядовым же срок жизни — не больше двадцати пяти — тридцати, и то при современной медицине.

Так что никаких войн, похожих на современные, каковые нам вдалбливают историки, похожих, например, когда Гитлер или Наполеон завоевал полмира, а потом все вновь вернулось на круги своя, никогда в древности не было. Разве что такие страны как Россия или Англия постепенно «присоединяла к себе аборигенские земли с населением по человеку на квадратный километр. Империй типа Македонских, Ахеменидов, Селевкидов, Тигранпаласаров, Киров, Ксерксов и прочих «Римских» империй никогда не было. И зачем они нужны историкам, я не знаю.