Вероятно потому, что в историки идут тогда, когда проваливают экзамены по математике, она же — чистейшая логика. Нет, Ксерксы и прочие, конечно, были. Только они сидели в своих городах и писали на глиняных табличках друг про друга, либо с гордостью за себя, либо в печали, когда соседу — разбойнику удавалось то же самое, что и Македонскому. В общем, читайте на эту тему другие мои работы. А я пока закончу о руинах — городах.

Главное тут, кроме изложенного выше, было также то, что торгового племени не могло быть больше 5 процентов от всеобщего плебса города и плебса, приходящего в город за покупками. Иначе им не прокормиться, производительность труда — то была не в пример с нынешней низкая. Поэтому торговое племя, вернее ее мобильная часть — самаритяне, всегда готова была двинуться в новые края, за горизонт. Ибо по — еврейски «сам» — небо, «ар» — земля, вместе — горизонт. То есть схождение неба с землею. Поэтому, как только им встречалось что — нибудь получше в смысле пропитания, чем Вавилон, так Вавилон оставался на произвол судьбы, а племя «переселенцев» концентрировалось, например, в Дамаске. Так они и двигались вплоть до Тихого океана, бросая неперспективные города, например, став японскими самураями. Ибо «сам», как я уже говорил, — небо, а «ур» — свет. Вместе — «свет неба» или «небесный свет». Потом переплыли океан, (см. другие мои работы). О Западной Европе речь — особая, но длинная, так что читайте другие мои работы.

Закончу, однако, тоже цитатой: «Знать представляла собой совершенно замкнутый класс: «альмехенооб» (так и слышится аравийское — мое) называли они себя, то есть «те, кто имеет отцов и матерей», обладатели родословных таблиц. К ней принадлежали также жрецы, выходцем из знати был и наследственный князь «халач виник», «истинный человек». А на этих «имеющих отцов и матерей» работал весь народ. Одну треть урожая крестьянин отдавал знати, другую треть — жрецам, и лишь последней частью урожая он мог распоряжаться по собственному усмотрению».