— Думаешь? — спросил Слава.
— Мне-то что думать? Это тебе думать надо, у тебя голова болит.
Докер промычал что-то нечленораздельное. Видимо, ему действительно было худо, квасил Слава последнее время не слабо, что, кстати, для людей его крута было не очень характерно… нет, всякое, конечно, бывает. Встречаются среди братвы и пьющие, и любители травы, и кокаина. Но нечасто. Образ жизни, необходимость быстро соображать и принимать ответственные решения подталкивают к трезвости. Это с одной стороны. А с другой — стресс, дефицит времени и страх. Отсюда — водка.
— Я ведь, собственно, не про «опохмелий» хочу поговорить с тобой, Слава.
— А… про что? — спросил Докер. Соображал он туговато. А может быть, и не помнил вчерашнего разговора у входа в «Европу».
— Про уран, Слава, — сказал я.
— Про какой это уран?
— Про обогащенный, — сказал я жестко.
В трубке стало очень тихо.
По стеклу кафе бежали потоки воды. И по тротуару бежали потоки воды. Они несли мусор и комки тополиного пуха. Под дождем облачка пуха мгновенно съеживались, превращались в серое нечто и исчезали, как мираж.
Черный БМВ Славы Докера, сверкающий в водяных брызгах, остановился, почти въехав в зад моей «нивы». Остановилась огромная метла дворника, погасли фары. Из салона неуклюже вылез огромный Докер. Когда-то Слава домкратил
Докер вошел в дверь. Огромный, небритый, опухший. С сотовым телефоном. С перегаром. С золотой цепурой на мощной шее. Картинка!
— Здорово, Андрюха.
— Здравствуйте, товарищ Докер. Как ваше бандитское здоровье?
— А-а… либо сейчас врежу сто капель, либо помру. Эй, дочка!
Подошла официантка. Молодая, стройная, смазливая, почти без юбки.
— Добрый день. Слушаю вас.
— Вот что, дочка… Водочки мне сотку и минералки. Поняла?
— Д-да… одну минуту.
Официантка убежала. Фактура, как сказал бы оператор Худокормова Володя, у Докера была впечатляющей: монстр. Человека пополам руками разорвет. Уж голову-то, по крайней мере, открутит без натуги.