— Вчера, Слава, ты мне другое говорил, — скучно произнес я.

— Закурить дай, — сказал Докер.

Курил он редко — только когда выпьет. Я протянул сигареты. Слава вытащил одну, чиркнул спичкой из предусмотрительно положенного на столик фирменного коробка, затянулся. В глазах его появился блеск, лицо начало менять выражение. О, великая сила опохмелки!

— Не помню, чего натрепал, — повторил он.

— Давай я напомню. Ты горячо и искренне благодарил за то, что мои расследователи не дали в нашу «Явку с повинной» материал про твое производство дамского белья. Говорил, что долг платежом красен, что ты такой человек: дал слово — скала! И информацию про уран отдашь только мне. Иначе, дескать, ты будешь последней проституткой, и тогда уж печатайте про меня что хотите… Вот какой я человек!

Докер крякнул, раздавил сигарету в пепельнице и повертел головой по сторонам.

— Эй, дочка!

Подошла официантка.

— Повторить, — сказал Слава.

Ливень за окном стих.

* * *

Окно кабинета начальника службы БТ выходило во двор Большого дома. Кабинет был довольно просторным, но темноватым, неуютным, старомодным. Ни один чиновник десятого класса из таможни в таком сидеть бы не стал. А «комитетский» полковник, начальник мощной и важной службы, обеспечивающей безопасность города и огромной области — сидел и работал.

В ФСБ я позвонил уже под вечер, после того как раз пять (или двадцать пять) «прокрутил» в голове информацию Славы Докера.

— То, что вы сейчас рассказали, Андрей Викторович, более чем серьезно, — сказал полковник Костин.

— Именно потому я пришел к вам, Игорь Иваныч.

— Спасибо… спасибо, но ваша информация не содержит никакой конкретики. Зацепиться-то нам не за что. Вы понимаете?

Полковник сказал и выжидающе посмотрел на меня.

— Да, разумеется, понимаю.

— Не хотите раскрыть нам источник?

— А вы, Игорь Иваныч, свою агентуру раскрываете?