После пятиминутного отдыха бежать стало труднее. Первые три километра казалось - нет больше сил.

Без полушубков сделалось холодно.

Намокшие гимнастерки замерзали на тридцатиградусном морозе, становились колом и звонко шуршали при каждом движении.

Но через полчаса ноги стали работать механически. Незаметно прошла усталость.

Тогда поднажали еще.

Снова стало жарко. Горец, надевший было шлем, снял его и сунул за ремень. Шлем мешал нагибаться. Тогда горец кинул его на снег.

Украинец, зажав палку под мышкой, долго разглядывал свой шлем, насквозь промокший, со сдвинутой набок звездой. Спутник его ушел вперед. Украинец швырнул шлем в кусты, возле надломленной березы, и догнал товарища.

Уже полдня бежали пограничники.

След вел их через перелески и поля. Они подымались на холмы и пробегали ложбины, занесенные снегом.

В морозном тумане бледнело солнце. От холода потрескивали ветки.

Лыжники обливались потом, мокрые рубашки липли к телу, стесняли движения, винтовки оттягивали плечи, подсумки вдруг сделались невероятно тяжелыми, а ремень все время лез наверх.

Лыжники задыхались, широко раскрывая рты, глотали холодный воздух.

Пятеро пограничников - тревожная группа - бежали с заставы по следу украинца и горца.

Они бежали по той же лыжне.

Все так же тянулась полосочка следа, и только по частым точкам от палок видно было, что здесь прошло несколько человек.

Горец остановился. Молча расстегнул ремень, сбросил винтовку и стал снимать гимнастерку. Гимнастерка стаскивалась трудно. Запутавшись головой и руками, он нетерпеливо топтался на месте.

Украинец сначала удивленно смотрел на товарища. Потом спокойно прислонил винтовку к дереву и тоже разделся до пояса.

Разгоряченное тело сразу ожгло холодом.

Лыжникам стало легче. Они взбежали на пригорок.