Геник поднялся с кровати и зашагал по комнате. Темная фигура его мелькала, как ночная птица, бесшумно и легко мимо Шустера, стоявшего у стены с тупым недовольством в душе. Он усиленно напрягал зрение, но лица Геника не было видно, и Шустеру уже показалось, что раздражение товарища улеглось, как вдруг тот остановился против него и, наклонившись так близко к лицу гостя, что было слышно возбужденное, усиленное дыхание двух людей, сказал тихим, сдавленным голосом:

- Одно письмо я простил бы. Но я, Шустер, видел вчера твой красный галстук на соборной площади, когда ты шел за мной от рынка до завода.

Шустер вздрогнул и насильно засмеялся. Потом в замешательстве сунул руку в карман, снова вытащил ее и погладил волосы. Но тут же сообразил, что в комнате темно и что Геник не мог заметить внезапной краски, залившей шею и уши. Пожав плечами, он спрятал руки за спину и сказал:

- Я, право, перестаю тебя понимать... Кто шел за тобой? Я? Что за чепуха? Да и зачем, куда? Ты бредишь, что ли?

- Шустер... - протянул Геник, качая головой. - С твоей фигурой и опытностью в деле шпионажа лучше бы не браться за такие дела. Эх ты, тюлень!

- Ну, ей-богу же! - возмутился Шустер, оправляясь от смущения. - Это черт знает, что ты говоришь. Это свинство, наконец!

- Ступай вон! - вспыхнул Геник, и в голосе его дрогнула новая, резкая струна. - Пошел отсюда!

- Я! - растерялся Шустер, отступая назад. - Что ты?

- Убирайся к черту, я тебе говорю! - закричал Геник. - Прочь!

- Геник...

- Вон!

- Но ты... послушай же, черт... Я...

- Если ты не уйдешь сию же минуту, я тебя вытолкаю! - дрожа от напряженного, тоскливого бешенства, заговорил Геник. - Мы с тобой объяснились достаточно, нам больше нечего говорить. Пошел!

- Да я же...