Толстяк, не дожидаясь моего ответа, тянется к столу и придвинув к себе телефон, набирает номер.

- Василий, привет... Как здоровье?... Это не плохо. Знаешь, у меня к тебе просьбочка. Твой зам, привязался к Клавочке, ну ты ее знаешь, прессовщица и влепил ей выговор за нарушение техники безопасности. Теперь начнется... Тут полетят премии, зачастят комиссии и пойдет... пойдет... Говорил конечно..., упрям, ой как упрям... Передаю. На, - он протягивает мне трубочку, - поговори со своим начальником.

Василий Герасимович, действительно мой начальник. Пока он болеет, его замещаю я. Сюда меня перевели недавно, после того, как директор предприятия решил объединить изоляционный участок и сборочный в единое целое. Я оказался при этой реорганизации не удел и меня решили перевести зам нач цеха по изготовлению пороховых зарядов.

- Юрий Андреевич, привет, - слышу рокотание в трубке.

- Здравствуй, Василий Герасимович.

- Все там порядки наводишь?

- Приходится.

- Не привязывайся к Клавке, баба она хорошая, после этого случая все поймет и больше делать ничего такого предосудительного не будет. Отмени приказ.

- Я не привязываюсь. Может она и замечательная женщина, но она нарушила технику безопасности, а на таком производстве этого пропускать нельзя.

На той стороне, трубка тяжело задышала.

- Значит отказываешься?

- Отказываюсь.

- Ты меня заставляешь делать весьма неприятные вещи. Я больной, но из-за тебя должен подняться и выйти на работу, чтобы навести порядок. Завтра буду в цехе.

И все. Трубка замолчала. Я положил ее на место.

- Ну, что? - кривится в улыбке Анатолий Григорьевич

- Ничего. Завтра выходит на работу Василий Герасимович.

- Слава богу, теперь не будет нервотрепки в цеху, будет порядок.

Это он умышленно мне подкинул последнюю фразу, гад да и только. Профсоюзный деятель медленно поднимается с кресла и не попрощавшись идет к двери.