Так и сделал. Наполнил два бурдюка водой, взял банку мясных консервов, две банки сгущенки, коробку с галетами и отправился в путь.

Спускаться с горы - не в гору лезть. Груз даже прибавлял ему шагу. И все же он скоро выбился из сил. Поэтому первый бурдюк оставил, может быть, слишком близко от дома. Зато второй опустил на землю на закате.

Когда вернулся домой, бабушка была в тревоге. Асефа поел плотнее, чем всегда, и крепко уснул.

Утром разбудил Таиту и сказал ей, что пора собираться в дорогу.

Из маминой одежды бабушка сшила Таиту платье, а Асефе рубашку. Они надели новую одежду. Таиту взвалила на плечо торбу с едой. Асефа повесил на пояс мешочек с фляжкой воды, и они пришли к бабушке.

Бабушка поняла, что настало время проститься с внуками, и заплакала. Но Асефа поднял ее, иссохшую, старенькую, посадил на спину и понес. Бабушка сердилась, просила оставить ее, не губить свои молодые жизни, но Асефа шел и шел, и пот заливал ему глаза.

Останавливаться для отдыха приходилось много чаще. чем думал Асефа. И каждый раз, на радость им всем, прилетала и садилась ему на плечо голубая птица с синими перьями.

Только к вечеру дошли до первого бурдюка. Теперь идти стало еще тяжелее, пришлось и бурдюк нести. Ноша пришлась на долю Таиту, но она не жаловалась. Согнулась под тяжестью пополам, но ведь брату было еще тяжелее.

6

Дорога заняла куда больше семи дней. Она ведь шла не только с горы. но и в гору.

Вода кончилась на берегу соленого озера.

- До Лалибелы еще не меньше трех дней пути, - сказала бабушка Десета. - Без меня вы давно были бы среди людей. Сама я только два раза ходила в Лалибелу, но мне помнится, за этой грядой есть большое пресное озеро.

Но до гряды надо было дойти. А на гряду надо было подняться. Дошли, поднялись. На большее у Асефы сил не осталось.

Таиту ушла к воде одна.

Асефа лежал на земле, и бабушка держала над ним край своей шаммы, чтобы загородить от лучей солнца. Шамма - это белая народная одежда, которую и поныне носят женщины и мужчины.