Возможно, отчасти наши трудности в достижении согласия по поводу термина для явления, которое в настоящее время называют маниакальной защитой, непосредственно связаны с природой самой маниакальной защиты. Ничему не может помочь и замечание, что слово «депрессия» используется не только в научной, но и, довольно точно, в разговорной речи. Не просматривается ли в этом интроспекция, которая сопровождает депрессию? Тот факт, что не существует разговорного термина для маниакальной защиты, может быть связан с недостатком самокритики, который сопровождает ее клинические проявления. Согласно истинной природе маниакальной защиты мы можем ожидать неспособности достичь понимания ее с помощью интроспекции в тот момент, когда эта защита действует.

Когда мы в депрессии, мы чувствуем подавленность. Когда у нас действует маниакальная защита, мы менее всего чувствуем, что защищаемся от депрессии. В такие моменты мы скорее чувствуем приподнятое настроение, счастье, занятость, возбуждение, нам смешно, мы всеведущи, «полны жизни», и в тоже время нас меньше, чем обычно интересуют серьезные вещи и ужасы ненависти, разрушения и убийства.

Не хочу утверждать, что в анализе прошлого

Характеристики маниакальной защиты

Сейчас я подошел, пожалуй, к более конкретному исследованию маниакальной защиты. Ее характеристиками являются всемогущая манипуляция или контроль и высокомерное обесценивание; она организована в отношении тревог, принадлежащих депрессии, которая является настроением, происходящим из сосуществования любви, жадности и ненависти во взаимоотношениях между внутренними объектами.