- Верно, брат. Это нам с тобой не понять.

- Во-во, так и отец сказал да маму зачем-то поцеловал.

- А Вера, она что - комсомолка?

- А как же? Вполне сознательная, - солидно ответил мальчик. - Второй раз уже голосует на выборах. На заводе у себя она член комитета. Это она Петьке, брату моему старшему, сказала, когда он ее танцевать звал. И не пошла. А между прочим, с Колькой Соловьевым из четырнадцатой пошла. Так что я ее теперь презираю, с пятницы.

Не менее подробно юный дрессировщик обрисовал Косте и жильцов другой заинтересовавшей его квартиры.

Гаранин поблагодарил, попросил передать привет Рексу и, посоветовав в интересах его здоровья экономить сахар, отправился в корпус напротив.

Длительный разговор в седьмой квартире ничего не дал: старушка пенсионерка и молоденькая домашняя работница, как ни старались, не могли вспомнить, что они видели утром в пятницу из окон своих комнат.

Дверь восьмой квартиры открыла высокая худощавая девушка в скромном синем платье и с пестрой косынкой на плечах.

- Вы Вера? - спросил Костя.

- Да. А я вас не знаю. Вы откуда?

Костя протянул ей свое удостоверение.

- Проходите, пожалуйста, товарищ, - торопливо сказала девушка. Только извините, у нас не прибрано.

Комната оказалась небольшой и очень чистенькой. Над узкой, покрытой белой простыней кроватью висел портрет Ленина, а под ним - карта Европы. Это почему-то очень понравилось Косте, и он открыто и серьезно, без обиняков, спросил:

- Вы, я думаю, догадались, по какому делу я вас беспокою?

- Ну, конечно. Тут все уже об этом говорят. Буду очень рада вам помочь.

- Тогда постарайтесь вспомнить, - внушительно и неторопливо сказал Гаранин, - хорошенько вспомнить, что вы видели утром того дня из вашего окна.

- Сейчас постараюсь, - чуть растерянно ответила Вера, жестом приглашая Костю садиться.