Политический, а значит, и идеологический выбор напрашивался здесь сам собой.

Советское прописочное избирательное право неожиданно оказалось в современной России буржуазным - цензовым: есть недвижимость - есть голос; снимаешь жилье - ты не избиратель. В дилемме на кого здесь нужно ориентироваться патриотические левые сразу сделали выбор: нужны места в Думе - значит работать нужно с избирателями, а не с мигрантами. Этим, кстати, и объясняется легкость, с которой КПРФ выдвинула на выборах 2005-2006 года в Московскую Думу свои первые антимигрантские лозунги.

Рассчитывая на успех такого маневра, вожди старой "коммунистической" оппозиции не учли только одного: последствия своего решения. Не только для интеллектуалов, но и для всего общества они переставали быть левыми, потеряв последний остаток связи с марксизмом. Для самого марксизма это обернулось началом политического возрождения.

Даже оставаясь в рядах КПРФ, молодые марксисты не могли не заметить, что "коммунистическая" партия все больше не только в политике, но и в повседневных лозунгах расходится даже с самыми умеренными левыми идеалами. Вместе с этим все более заметно стало говорить о себе рабочее движение. Профсоюзы появляющиеся на предприятиях возникших за период стабильности и даже в "благополучной" нефтегазовой отрасли явственно вступали в борьбу с работодателями. Старая же левая оппозиция на местах повсеместно оказывалась на стороне собственников.

Марксизм получал фактическое подтверждение. Книжные истины превращались в законы, реально раскрывающие исторический процесс. Стабилизация капитализма в России оборачивалась прояснением классовой природы общества, вела к поляризации и борьбе. Политический туман в головах начинал рассеиваться. Обозначалась социальная опора для организации марксистов.