В ту ночь на 22 июня руководство Наркомата обороны бодрствовало. Телефоны в кабинете Жукова работали непрерывно, поток тревожных сообщений нарастал. Обстановка разъяснилась вскоре после трех часов утра - немецкая авиация обрушилась на наши аэродромы, посыпались бомбы и на приграничные города. После четырех часов с минутами поступили донесения: под прикрытием ураганного артиллерийского огня немцы перешли советскую границу. Война!

Тот страшный день навсегда запал в память Жукова. В 4.30 утра собралось Политбюро, куда приехали Тимошенко и Жуков. Вскоре последовало сообщение: Германия объявила войну. Тягостное молчание. Бледный Сталин задумался. Затянувшуюся паузу прервал резкий голос Жукова: нужно немедленно обрушиться всеми силами на вторгнувшегося врага и задержать его продвижение. Предложение, видимо, показалось недостаточным, раздались реплики: не "задержать", а "уничтожить". Что и приказали войскам. Очень скоро выяснилось, что приказ не отвечал складывавшейся обстановке - войска, еще вчера . жившие мирной жизнью, просто не могли тягаться с готовым на все и ко всему агрессором.

Танковые колонны вермахта уже продвигались в глубь нашей страны. Поднятые по тревоге советские войска с ходу вступали в бой с врагом. Они вводились в действие по частям, пройдя через ад массированных ударов с воздуха. Небо потемнело от германских самолетов, а наша авиация, застигнутая врасплох на аэродромах, понесла тяжкие потери: в первый день войны было уничтожено 1200 самолетов. Это резко осложнило организацию отпора врагу.

Хотя Сопротивление не было организованным, с первого часа войны враг вступил в борьбу, какой не видел да Западе. Дрались до. последнего человека пограничные заставы, началась героическая оборона Брестской крепости, советские летчики сражались самоотверженно, а в крайних случаях шли на таран.