Впоследствии, возвращаясь к этим дням, Г. К. Жуков требовал от историков "детально разобрать" это сражение; ибо "в результате именно этих действий наших войск на Украине был сорван в самом начале вражеский план стремительного прорыва к Киеву". |

К глубокому сожалению, совершенно по-иному складывалась обстановка на Западном фронте.

Генеральный штаб. Июль 1941 года

Когда поздним вечером 26 июня Жуков прямо с аэродрома направился к Сталину, он застал в его кабинете Тимошенко и Ватутина. Шел напряженный разговор, собеседники бледные, осунувшиеся. Военные стояли навытяжку Сталин, едва поздоровавшись, бросил на стол карту Западного фронта и потребовал ответить, что можно сделать в сложившейся обстановке. Жуков попросил сорок минут на размышление. Военные удалились в соседнюю комнату. Положение на карте выглядело угрожающим - враг прошел уже сотни километров по советской земле. Гитлеровские танки смыкают клещи у Минска, а далеко во вражеском тылу продолжают биться насмерть окруженные советские войска.

Жуков предложил: создавать оборону по линии Западная Двина - Полоцк Витебск - Орша - Могилев. А на рубеже Смоленск - Рославль - Гомель незамедлительно оборудовать тыловой рубеж. Замысел Жукова состоял в том, чтобы остановить врага на пути к Москве на одном из оборонительных рубежей, не предрешая, на каком именно, измотать его, а затем перейти в контрнаступление. Сталин немедленно утвердил предложение.

Утром 27 нюня Жуков передал приказ Ставки командованию Западного фронта навести, наконец, порядок в отступавших войсках, отводить их на линию старых укрепленных районов. Он указал, что танковые группы Гота и Гудериана, наступавшие соответственно севернее и южнее оси Брест - Москва, оторвались от пехоты, и потребовал бить их с тыла, а потом обрушиться на пехоту, двигавшуюся без танков. "Такое смелое действие принесло бы славу войскам Западного округа. Особенно большой успех получится, если сумеете организовать ночное нападение на мехчасти". Операцию не удалось провести, противник продолжал рваться на восток.