Приложили свои въедливые перья дописчики и советчики и к воспоминаниям Жукова. Это не предположение — я даже беседовал с некоторыми из них. Жуков незадолго до смерти с грустью сказал: «Книга воспоминаний наполовину не моя». Это подтверждается в статье доктора исторических наук, генерал-лейтенанта Н. Г. Павленко, опубликованной в № 11, 1988 г., «Военно-исторического журнала». Профессор Павленко был в шестидесятых годах главным редактором этого журнала, он человек широко информированный об официальных и неофициальных делах и разговорах в военной среде после войны. Николай Григорьевич не раз встречался с Жуковым. В застойные времена о многих закулисных делах, касающихся книги Жукова, говорить было нельзя. Вот что наконец смог написать Павленко лишь в 1988 г.: «…из рукописи вопреки авторской позиции выбрасывались многие критические мысли, связанные с деятельностью И. В. Сталина, репрессиями, недостатками и просчетами в войне и т. д.

Еще до выхода в свет мемуаров Г. К. Жукова у руководства на Старой площади были разные точки зрения на труд полководца. Например, член Политбюро ЦК КПСС М. А. Суслов, ведавший в те годы идеологией, считал, что никакими купюрами изменить содержание книги Г. К. Жукова нельзя. Ее лучше не издавать совсем. Других взглядов придерживался Л. И. Брежнев. Он в конечном итоге и дал разрешение на публикацию Но раньше, чем это произошло, над ней довольно основательно «потрудились» две группы доработчиков (из Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота и из Военно-научного управления Генштаба)… они выписывали и вычеркивали все то, что считали нужным Как потом вспоминал один из руководителей группы доработчиков генерал М. X. Калашник, они «устраняли» недооценку партийно-политической работы в мемуарах Г. К. Жукова.

После того как усердно потрудились доработчики, готовая рукопись долго не посылалась в набор.