Идеологический стержень нашего прошлого оказался вынут и отброшен в сторону. Все внимание сосредоточено на частных явлениях, а московское "все", воплотившееся в творении митрополита Макария, осталось вовсе без внимания. Это - пример не исключительный. Вся наша историческая наука проникнута стремлением уложить события в рамки западной историософии. Будем ли мы говорить о пионерах, Татищеве, Щербатове, Болтине, Карамзине, или корифеях последнего времени, Соловьеве, Ключевском, Платонове и их школах, найдем неизменное расхождение, если не полный разрыв, между сознанием историка и сознанием церковно-православным. Русское прошлое воспринимается не как самоценность, а как пройденный этап, поглощенный временем. Вечное содержание, промыслительно заложенное в нашем прошлом, упраздняется. Не хранение этого вечного сокровища, задача вновь возникающих поколений, а создание новых ценностей, под углом зрения которых получает оценку прошлое". Архимандрит Константин верно указывает, что идейной основой русского подлинного консерватизма может быть только идея Третьего Рима. "Что такое - Историческая Россия? Это не просто государство. Это и не особый исторический мир. Это - национально-государственное образование, которое было промыслительно взращено для того, чтобы на его плечи могло быть возложено ответственнейшее послушание: стать Третьим Римом - и которое и стало им, в образе Московского Царства, принявшего наследие Византии. Что может значить понятие консерватизма применительно к такому национально-государственному образованию? Это не сохранение в неприкосновенности тех или иных свойств и начал, особенностей и обыкновений, которые стали традиционной принадлежностью государственной, общественной, народной, даже церковной жизни, ни в отдельности, ни под каким-либо собирательным знаком. ЭТО СОБЛЮДЕНИЕ ВЕРНОСТИ СВОЕМУ ПРИЗВАНИЮ ТРЕТЬЕГО РИМА.