Пред этой задачей относительными показаться могут самые "консервативные" установки, способные превратиться в начало революционное, противленческое, бунтарское, если они противопоставляются, как нечто абсолютное, основной задаче Российского Целого: быть и остаться Третьим Римом. Совсем, конечно, не обязательно, чтобы именно под этим лозунгом творился этот "консерватизм". Он может оставаться и никак не формулированным. Но именно он должен ОПРЕДЕЛИТЬ все поведение, и семьи, и общества, и государства - каждого отдельного элемента Российского Целого. Церковь не мыслится отдельно от государства, которое не мыслится, в свою очередь, раздельно от Царя, находящегося в таинственно-благодатной неотрывности от Церкви - и весь народ в целом обнимается началом служения Вере, в этом видя и задачу каждого отдельного человека, спасающего свою душу в этом святом общении и всего Русского Целого, милостью Божией превращенного в Православное Царство, хранящее веру во вселенной до Второго Пришествия Христова. Вот, что такое Историческая Россия". Против подобного определения, что должно быть идейной основой истинного русского консерватизма - возражать не приходится. Но приходится возразить. против других, неточных формулировок автора. Упрек архим. Константина, который он адресует к русским историкам, что они отбросили в сторону "идеологический стержень нашего прошлого", в первую очередь, должен быть обращен не к историкам Петербургского периода, а к иерархам Православной Церкви, которые вспоминали об идее Третьего Рима во все время этого периода не чаще, чем историки.

V

Допетровская Русь - не была, конечно, Святой Русью, Святая Русь это только идеал к которому стремилась допетровская Русь, которая не хотела быть ни прекрасной, ни богатой, ни сильной, а стремилась стать Святой Русью. "Ни "Старая Англия", ни "Прекрасная Франция", ни "Ученая Германия", ни "Благородная Испания" - никто из христианских наций не пленился самым существенным призывом церкви, ни более, ни менее как именно к святости, свойству Божественному.