После нашего Великого Крушения, для нас особенно важно и поучительно оглянуться на эту недавне-давнюю, живую страницу русской истории.

Быть может, кто-нибудь прочитает мою книгу и не как «художественное произведение». Новым, страшным светом озарено для нас теперь то, что было тогда. Новые вопросы встают в душе…

Кто они, эти «первенцы русской свободы»? Чьи они? С кем они?

С «ними», поработителями, убийцами души, тела и самого имени Родины, или с нами, чающими ее воскресения, ее свободы? Имеющие уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть, найдут в моей книге ответ: не сними а с нами!»

Вышеприведенное предисловие с неоспоримой ясностью показывает, что Мережковский относился к декабристам положительно.

Следовательно, едва ли его можно заподозрить в желании исказить нравственные облики декабристов. Как же выглядят в изображении Д. С. Мережковского любезные иго сердцу Пестель, Каховский, Якубович?

Возьмем для начала хотя бы Пестеля.

«…Ему лет за тридцать. Как у людей, ведущих сидячую жизнь, нездоровая, бледно-желтая одутловатость в лице; черные, жидкие, с начинающей лысиной, волосы; виски по-военному наперед зачесаны: тщательно выбрит; крутой, гладкий, точно из слоновой кости, точеный лоб; взгляд черных, без блеска, широко расставленных и глубоко сидящих глаз такой тяжелый, пристальный, что, кажется, чуть-чуть косит; и во всем облике что-то тяжелое, застывшее, недвижное, как будто окаменелое».