Николай I не хотел применять силу. Его с трудом уговорили вызвать артиллерию. Когда его убеждали открыть огонь по восставшим, он отвечал: «Что же вы хотите, чтобы я в первый день моего царствования обагрил кровью моих подданных». — «Да, — отвечали ему, — чтобы спасти Империю».

Эти слова Николая I подтверждают Толь, Васильчиков и Сухозанет.

«План Императора был выиграть время, локализировать восстание Сенатской площадью и постараться обойтись без кровопролития. Он все время посылает кого-нибудь, чтобы уговорить восставших, но Милорадович и Штюрлер убиты Каховским. Наконец, он посылает митрополита С.-Петербургского Серафима, но его встретили насмешками и бранью. «Довольно лжи, — кричит Каховский, — возвращайся на свое место в церковь». Обращаясь к последнему, владыка, поднимая крест, спрашивает: «Это не внушает тебе доверия?» В ответ Каховский, трижды убийца, целует крест. «Достоевский не выдумал бы ничего лучшего», — восклицает Грюнвальд.

Николай I переживал в это время ужасную драму. Он говорит Дернбергу: «Можно ли быть более несчастным? Я делаю все возможное, чтобы убедить их, а они не хотят ничего слушать».

Только один Каховский глупо и зверски мясничал. Предоставим опять слово М. Цейтлину.

«Пуля, пущенная «шалуном», пуля Каховского, отлитая им накануне, убила героя Отечественной войны Милорадовича. Командир лейб-гренадеров Штюрлер пытался уговорить гренадер, «но Каховский одним выстрелом прекратил его мольбы и речи».

Кюхельбекер выстрелил в Великого Князя Михаила. Стрелял в генерала Воинова, сопровождавшего Милорадовича.

Жизнь Великого Князя Михаила Павловича была спасена лишь благодаря трем матросам, успевшим выбить пистолет из рук Кюхельбекера.

Милорадович и Каховский! Даже неудобно сравнивать эти два имени. Один прославленный патриот и мужественный воин, второй фантазер и государственный преступник, кончивший жизнь на виселице. Но упорная клевета фанатических врагов русской государственности, приверженцев социального утопизма разных мастей, сделала свое черное и несправедливое дело.