- Вон он, и ватерпас нашелся!.. Ну что, не говорил разве я?

Он вытирал ватерпас фартуком, вертел его так и этак и приговаривал:

- Дивно, как еще не расшиб!.. Этому народу долго ли?.. Кирпичом трахнул, и есть!.. А его теперешнее время, ватерпас-то такой, - где его купишь?.. Теперь и напильники продают, - маленькие, по восемь гривен, только-только один раз пилу направишь, ну и бросай...

Не слышал Колька и того, с какой укоризной говорил садовник:

- Выходит, значит, это не мальчик у вас растет, а настоящий похититель!.. Потому что порядочный мальчик... - Обождите! Вы после скажете! - он должен получать наставления от родителей своих, - вот что!.. А вы, значит, ему никаких нотаций не читаете, - обождите, дайте сказать! - и будете вы с ним потом плакать... Я вам истину говорю!

Иван Николаич и не очень стар, - лет сорока пяти, - но он высокий, медлительный, чернобородый, с толстым, как сазан, носом, и важности необычайной.

- С пароходом еще благородно обошелся, - добавляет он задумчиво, - а вот коню ушки, конечно, пообломал!.. Ведь это порча вещи, - обождите!

Но и сиделка, мать Нади, не дает ничего сказать Фекле.

Она нападает яростно, потому что кролик Нади нашелся, вот он, - факт налицо, - но где же кукла?

- Если вы мне сейчас же не разыщете куклу, то я... я... я и не знаю, что сделаю!.. Я и не знаю, что сделаю!.. - наседает она.

Голос у нее звонкий, визжащий, талия тонкая, муравьиная, и она сгибается и выпрямляется, сразу, без всяких усилий, - и блещет, блещет очками.

- Колька-а!.. - кричит мать в кусты. - Колька, иди до дому!.. Ох, и бить буду!..

А ей, Надиной матери, говорит осторожно, улыбаясь одними глазами:

- Разве ж оно придет теперь?.. Оно теперь забежит на край света прямо! А как он через эту куклу паршивую пропадет?.. На-ку-пают чепухи всякой кукол!.. Вот уж остатки буржуазии!.. А через эту куклу мальчишка пропадать теперь должен? По-вашему, так?