- Вы-ы-ы... из милиции?

- Продолжайте, продолжайте! - подбадриваю.

- Я не виноват! - вдруг выпаливает он.

- В чем?

- Ни в чем!

- Правильно!

Вот наказание-то! Мама небось в детстве пугала: придет милиционер и посадит в мешок.

- А теперь, - говорю, - Дмитрий, расскажите подробно, как вы провели вечер у Гатаева.

И когда Ю. А. Дробышев выходит с деловитым видом, парой бумажек и фразой "Дима, тебе тут надо...", я говорю:

- Извините, нам тут надо...

- Извините, - говорит Ю. А. Дробышев.

- Это вы извините, - говорю Ю. А. Дробышеву.

- Пожалуйста, - говорит он. - Не буду мешать. Извините.

Так мы содержательно поговорили.

И пиит Крепкий, корреспондент отдела писем Бурилов, рассказал. Что пришел он к Гатаеву в десятом часу. Дверь у него еще там скрипит. Вот. Но это, наверно, не нужно. Что дал он, Бурилов, ему, Гатаеву, свои стихи. И тот их прочел и молчит. И он, Бурилов, спрашивает: ну, как? А Гатаев говорит: "Как сказал бы наш "старик", ты мысли читать умеешь?.. Ну, мое счастье!" И пошел кофе варить. Он всегда всех кофе угощает, а сам не пьет. Говорит... говорил: аллергия. Но это, наверно, не нужно. И он, Бурилов, ему, Гатаеву, рассказывал, что стихов уже набралось на сборник целый, и ему обещали... Но это, наверно, не нужно... И он, Бурилов, еще посидел... "Салем"? Ага! Это он, Бурилов, курил. Ой, угощайтесь... И правильно! В общем-то, он, Бурилов, тоже собирается бросать. А то накладно... А окурки, да, в тарелке гасил. Пепельницу не нашли... На батарее была?.. Н-н-ну, вот... и-и-и, и он, Бурилов, ушел... Да! Еще пока сидели, телефон раза три звонил. Алексей Матвеевич брал трубку и только "нукал". Потом потянулся и говорит: "Очень много разных мерзавцев ходит по нашей земле и вокруг". Ну, Маяковский... Но это, наверно, не нужно... Когда? А как раз полдвенадцатого пикало... И он, Бурилов, ушел...

Сашка слесарил в ночную смену. Выдернули - производственная необходимость, конец месяца и квартала. Оставил записку: