А пани Кристина с искренним удовлетворением громко довела до моего сведения, что все ценное в этом доме принадлежит мне и только мне! Ибо раньше принадлежало моим погибшим родителям. Серебряные подсвечники, столовое серебро, старинный мейсенский фарфор, картина Хелмонского на стене, старинный комодик, яшмовые часы, драгоценности, о наличии которых я ничего не знала.

И фотографии. Четыре альбома с фотографиями, среди них свадебный портрет моих родителей и многочисленные их фотографии! Это меня потрясло.

Родителей своих я не помнила, фотографий их никогда не видела. Тетка утверждала, что они не сохранились. Теперь я узнала правду.

Вот этими фотографиями она меня и держала.

Сказала: и в самом деле фотографии родителей у нее спрятаны, и она покажет их мне и даже совсем отдаст, если я это заслужу. Тетку свою я знала прекрасно, знала, что ложь стала ее второй натурой, что она патологическая врунья, но в данном случае мне так хотелось увидеть лица моих мамы и папы! А эта... эта.., многие годы в ответ на мои просьбы показать хоть какую-нибудь фотографию родителей твердила, что ни одной не сохранилось. Теперь же призналась, что, однако, сохранились... Значит, надо заслужить...

И я старалась заслужить. Как минимум, раз в неделю навещала тетку и делала для нее все на свете: оплачивала ее счета своими деньгами, выискивала мастеров для починки сантехники и всего прочего в этом разваливающемся доме, терпеливо выслушивала жалобы на здоровье, злословие обо всем и обо всех, покупала лекарства, прибирала в квартире. И каждый раз меня утешала мысль, что вот кончу - и уйду к себе, ведь я же здесь больше не живу. Возможно, со временем моя ненависть к тетке немного бы ослабела, если бы сама тетка не постаралась ее разжечь вновь.

Первый раз в своей жизни я осмелилась на каникулах поехать к морю, и меня наказали за это, хотя я и предупредила, что уезжаю на три недели.