Однако более интересным по сравнению с вопросом, когда действительно началась переброска войск — в феврале или в марте — мне представляется вопрос о том, что стало с той частью Красной Армии, которая полностью была готова к наступлению осенью 1940 года. Не вымерзла ли она за зиму? Почему нас так волнует этот вопрос? Дело в том, что в «Ледоколе» очень часто подчёркивается, что перебрасывавшиеся к западным границам войска совсем не обустраивались, т. е. не строили ни казарм, ни бараков, так как зимовать они собирались уже в центральной и даже южной Европе. Тем не менее, либо они перезимовали где-то на территории СССР, либо, что более вероятно, содержащиеся в «Ледоколе» — «Грозе» сведения и о полной готовности Красной Армии к наступлению, и о секретном приказе Сталина начать это наступление 22 октября 1940 года не более, чем пустой вымысел.

Если оценивать важность вопроса объёмом использованного материала при его рассмотрении, то, вне всякого сомнения, вопрос о концентрации и дислокации частей Красной Армии вдоль западной границы СССР в «ледокольной» версии поставлен на первое место. И это не удивительно, ибо других доказательств того, что обстоятельства принудили Гитлера нанести упреждающий удар, нет и быть не может. В свою очередь, обстоятельствами этими была якобы чудовищная концентрация советских войск вдоль западной границы СССР. Причём, представление о концентрации и дислокации Красной Армии перед началом войны составлено исключительно на воспоминаниях советских военачальников. Конечно, рядовому читателю в бывшем Советском Союзе были не доступны мемуары гитлеровских полководцев.