Переходя к рассмотрению ситуации, сложившейся накануне войны, с использованием документов, которые нам, но не автору «Ледокола», стали доступны, к сожалению, лишь после распада СССР, приведём для начала короткие выдержки из воспоминаний двух прославленных немецких полководцев. Манштейн: «То, как дислоцировались советские войска 22 июня 1941 года, не говорило о намерении наступать немедленно. Глубина расположения советских войск была такова, что применять их можно было только в оборонительных операциях». Гот: «На Белостокском выступе русские сосредоточили поразительно много войск, больше, чем может показаться необходимым для ведения оборонительных действий». Ни в первом, ни даже во втором высказывании ничто не указывает на страх от нависшей угрозы со стороны Красной Армии. Что же касается ранее упоминавшихся высказываний Кейтеля и Йодля на Нюрнбергском процессе, то они лишь повторили слова из завещания Гитлера. Тем самым, они не захотели отделить себя от шефа даже после его смерти, сохраняя верность не только ему, но и его посмертному завещанию, за что и понесли отличное от всех других военачальников наказание.

По множеству источников известно о той необыкновенной радости Сталина, которую он проявил по поводу подписания договора с Германией в августе 1939 года. Советская историография интерпретирует этот факт в рамках мифа о миролюбивой политике, проводившейся в тот период Советским Союзом под руководством Сталина. Для поддержания этого мифа приходилось вплоть до распада СССР отрицать согласованную с Германией «советизацию» Польши, прибалтийских государств, Бессарабии и Буковины, расстрел польских военнопленных и др. исторические события.