Так и щелкаешь языком: кучевые облака, перистые облака, туманно, норд-ост, зюд-вест... лишь бы без запинки...
- А собак бешеных вы не боитесь? - добавил он вдруг.
- Разве появились?
- Вот на!.. Что значит редко вниз спускаться со своих высот!.. Дня три травят их. Головы отрезают... и отсылают в такую же "станцию", как моя, которая тоже должна досконально знать, только называется "пастеровской", как известно...
Головы отрезают, а безголовые туши собачьи везде по городу валяются. Убирать их никто не убирает. Только собаки, какие пока живы, растаскивают...
- То есть травят, конечно, бешеных?
- Кто же их там разберет, какая бешеная?.. Травят всех, какие попадаются. А где не травят, там стреляют...
- То-то я слышал выстрелы, - вспомнил я. - И искусанные люди есть?
- Человек пять отправили на прививку... Милиционера сейчас одного отправляли, как я к вам шел... Мальчик еще, лет восемнадцати на вид. Плачет, бедный!..
Еще трепетали вокруг какие-то отголоски сумеречных лучей, и лицо у Ефима Петровича было совершенно зеленое: глаза зеленые, щеки зеленые, борода зеленая - под зеленой фуражкой, с чуть заметными молоточками на околыше... Сумеречные лица - немного страшные лица: это лица мертвецов, которые говорят: плотности нет, плотскости нет, и нет той уверенности в каждом слове, какую приносит с собою только возникающий день. И я уж не удивился теперь тому, как заговорил вдруг Ефим Петрович:
- Вам не показалось ли странным, что я чепуху разную у вас вспоминал?.. Не показалось?.. Так, чепуховину, ни к селу ни к городу и к делу не идущую...
Это я все хотел подобраться к одному, самому для меня важному... да с языка не слетало!.. И для вас даже, может быть, было бы неприятно: главное, на ночь...
А я это, признаться, под впечатлением, что собаки безголовые везде валяются... и стреляют их (из союза охотников завербованы трое) и травят, милиционер этот, мальчик, с матерью прощается, плачет. Знаете ли, жуть на меня нашла. Вот почему я к вам на гору вздряпался - уж вы меня извините. И не о том я совсем хотел рассказать, а вот... Ведь у меня, знаете ли... отец-то мой... ведь он... взбесился... отчего и умер!..