Мальчишки, это уж вернее всякой "станции", не верить им нельзя... Я даже отцу на них жаловался и плакал, но только издали: подходить близко к нему я все-таки боялся...

А он смеется себе в бороду (такая же, как у меня, борода была): "Зажило уж, говорит, как ничего и не было!.. Да и собачонка та, наверно, не бешеная".

Три недели прошло, месяц, два месяца... Уж осень подошла... Яблоки-антоновку начали продавать... Забыли мы уж про собаку, и даже мальчишки на улице забыли. Но я-яд, он, оказалось, не забыл!.. Яд - он действовал!..

И вот отец заболел...

Никогда я не видел его больным до того случая... Лежит отец на диване; на голове компрессы; мать мечется, лица на ней нет: глаза большущие, в кругах черных...

Но вот что помню я неизгладимо, как вчера было: как бежали мы от отца все четверо: мать, я, Коля, мой старший брат, и Паша, младший... Паша на руках у матери, Коля впереди и все глядит назад, я сбоку и тоже оборачиваюсь назад, а мать кричит нам: "Бегите!.. Дети, бегите!.."

И вот мы прыгаем через ботву огородную, через плетень царапаемся; падаем, вскакиваем, мчимся... От кого же, от кого это?..

То отец меня спасал от бешеной собаки, теперь мать меня от него спасала!.. А его уж толпа окружила - с веревками, с кольями. Это я видел... В него кирпичами бросали... И крики я слышал: "В голову цель!.. Оглушай!.."

А сзади всех будочник стоял и шашку вот так держит вверх... И вот ощущение подлое, - я его и сейчас помню: успеют или не успеют убить отца, пока мы убежим?.. Успеют или нет? - вот о чем я тогда думал!..

- Вы на себя клевещете, Ефим Петрович! - вставил я. - Этого вы не могли думать. Да и невозможно запомнить, что вы думали в возрасте пяти лет...

- Думал!.. Нет - думал именно это!.. И бежал изо всех сил - не к отцу ведь, а от отца, и изо всех сил думал именно это!.. Потому что я ведь был уже испуган отцом...