Но, пожалуй, гораздо важнее, чем названные мною внешние и внутренние факторы, экономические и политические, это то, что связано с поведением. Мало осталось экономистов, кто не понимает, что желания и ожидания людей влияют гораздо сильнее, чем цены на нефть.

Желания экономисты называют интенсивностью предпочтений. Соответственно, любовь называется высокой интенсивностью предпочтений. Я бы не сказал, что в России существует высокая интенсивность предпочтений, что люди хотят перемен. Социологи и политологи говорят, что половина наших сограждан перемен не хочет. Почему? Потому что они пережили тяжелые 90-е годы, потому, что еще не зажили ожоги социальных реформ 2005-го. Психологически это, наверное, правильно. Но экономисты, политологи, социологи довольно дружно считают, что это очень хрупкая стабильность.

Да, в условиях кризиса — в условиях кризиса! — Россия в два раза подняла уровень замещения по пенсиям. Это потрясающе, только, дорогие мои, чем мы будем это оплачивать даже не через три года, а через год? Ведь увеличение социального налога вызывает не только делегализацию бизнеса, но еще и бегство его в Казахстан, например. Я позавчера выступал на обсуждении в Белом доме и прямо сказал, что сейчас мы будем ловить наши налоги в бюджете дружественных стран. Исключительно потому, что никому не нужны абсолютные показатели, а нужны относительные. Если бизнес будет регистрироваться в другой стране, чем вы будете финансировать удвоенное замещение пенсий?