С некоторой положительной эмоцией вспоминается страшная разрушительная Вторая мировая война. Именно при наличии внешнего шока большие страны, с многочисленным населением, переживают такой уровень консолидации и взаимного доверия, который потом долго помнится, но редко достигается. Внешние шоки иногда переплавляются в довольно серьезную энергию. Лучше всего это парадоксально сформулировал Михаил Жванецкий, который говорил про людей, которые «в драке не помогут, в войне победят». Но я бы сказал, что газонефтяной конъюнктуры не видно вблизи серьезного шока, газонефтяные технологии вряд ли перевернут окружающее действие. Как и угроза китаизации, вполне реальная, кстати. Наверное, Владимир Сорокин прав, что в случае отсутствия модернизации через страну пройдет 15-полосная трасса для фур из Китая в Европу и обратно и страна будет жить вокруг этой трассы.

Теперь о внутренних факторах. Здесь можно отслеживать и экономическую цикличность, и политическую. Я предупреждал, что в фазе открытого кризиса модернизация в России невозможна. Мне говорили о пресловутом «творческом разрушении», но нельзя же все разрушить и на этом строить новое. Это все равно что выращивать экзотические растения, забыв вообще завезти почву. Хотя острая фаза кризиса в стране позади, шансы на модернизацию при этом понижаются.

И о политической системе. Да, у нас в стране есть немалые проблемы с выборами. Но это не означает, что у нас нет политического цикла, он у нас есть. Если вы посмотрите на то, что происходило в 2003–2004, в 2007–2008 годах, вы увидите, что были всплески активности конфликта, поиска тех или иных форм конкуренции. Сегодня мы вышли из открытой фазы кризиса и входим в острую фазу политической борьбы. Другое дело, что у нас политическая конкуренция выглядит не так, как в других странах, у нас нет конкуренции за избирателя, у нас конкуренция за качество рейтинга, за поддержку тех или иных групп.

То, что мы чувствуем запах политической конкуренции в воздухе — это факт.