Последний из вооруженных людей на секунду заколебался и со злобой оглянул нас. «Сторожи тут их, буржуев недорезанных, а они там пока все вылакают», ясно читалось на его лице. «Разве эти сукины дети обо мне подумают?».

— Эй, Юхман, — решительно крикнул он какому-то татарчонку. — Побудь тута коло арестованных, а я моментом! — И он тоже нырнул в двери.

Все это произошло так неожиданно, что мы, ошеломленные, остались стоять на месте, как истуканы.

Едва слышный свист вывел меня из оцепенения. Наш шофер уже сидел у руля и красноречивым жестом показывал на сиденье автомобиля. Я мгновенно сообразил, в чем дело, дернул своих «не любящих сильных ощущений» спутников и рванулся к машине.

— Бачка, бачка, куда? — в страхе затараторил татарчонок, наш страж и хранитель. — Нилза, нилза!

Жалко было паренька! Хороший он был, веселый парнишка! Да что-ж было делать? Ударил я его, пожалуй, крепче, чем даже нужно было — где уж тут разбирать? Перевернулся он, бедняга, несколько раз от удара, а мы были уже в гудящей машине и через несколько секунд мчались вниз по скалистой дороге.

Где-то сзади раздались неясные крики и звуки выстрелов. Пуля, отскочив от скалы, жужжа, рикошетом пронеслась над нашими головами…

Русская смекалка

Отъехав несколько километров, мы остановились. Шофер медленно сошел с машины и, подняв капот, стал спокойно копаться в моторе. Смеркалось все больше.

— Фу, черт! — облегченно вздохнул я. — Ну и дела! Словно из печки выскочили!..

— Боже мой, — простонала дама. — Все мои фамильные драгоценности! Браслеты, кольца… Разбойники! Теперь же я нищая! Что я буду делать?

— Хорошо еще, что голову на плечах унесли! Ведь верно, Оля?

Девушка только молча кивнула головой и слабо улыбнулась, видимо, еще не будучи уверенной в своем голосе.