Грянули выстрелы.

Воины этой суровой земли были отважны в бою. Лишь в первые минуты их испугал или только озадачил еще никогда не виданный гремящий огонь. Рассеявшаяся толпа вскоре опять соткнулась. Снова засвистели стрелы. Глухо вскрикнул и покачнулся Федот Попов. Кто-то из казаков подхватил его на руки и вынес из боя.

Не страх, а ярость охватила соединенные отряды Семейки, Анкудинова, Попова. Как видно, страшны были в гневе эти бородатые, оборванные, вооруженные длинными пищалями воины. Они рассеяли дикую толпу и взяли несколько пленных.

К изумлению пленников, горестно ждавших своей судьбы, старший начальник бородатых не отдал распоряжения о казни. Нет, он подошел к ним, подержал за руку каждого, а потом пригласил к огню, сел с ними рядом, закурил сам, и им, побежденным, предложил табак.

Быть может, самый свирепый приговор не удивил бы пленников сильнее, чем неожиданная милость начальника, который сказал, что отпустит всех их на свободу.

Решение Семейки удивило не только плененных воинов, принадлежавших к племени анаулов. Сдержанно, недружелюбно заговорили в отдалении казаки. Сумрачный Анкудинов сказал:

- За нашего Федотку разве миловать врага? Ты сам говорил, Семейка: десять стрел - на одну их стрелу!

Но Семейка ответил спокойно и рассудительно:

- Мы не врагов пришли наживать, а друзей. Я меж вами - государственный человек, и, значит, я это дело решаю.

В отряде Семейки был переводчик, казак, знавший язык юкагирских племен. От него впервые услышали анаулы о далеком и славном городе - Москве, стольном городе великого государства, имя которому Русь. И узнали они еще, что не для разбоя и грабежа прибыли сюда первые посланцы Руси, а для того, чтобы навсегда утвердить эту землю за Русью и охранить от любых чужеземных набегов ее племена.

Анаулы ушли в тундру, а Семейка долго смотрел им вслед, улыбаясь какой-то своей затаенной и радостной думе.