С утра и до позднего вечера длился этот неравный бой. Под натиском казаков дрогнули и отхлынули камчадалы, а потом, осмотревшись, увидели, что их вожак бежал. Тогда уцелевшие бросились в лес, в глухие ущелья и в дальние горы.

С этого памятного дня прежняя, лихая веселость возвратилась к есаулу Козыревскому, будто сразу и навсегда позабыл он и о гибели трех приказчиков, и об учиненных грабежах.

- Весть о делах наших славных, - посмеиваясь, говорил он Анциферову, каленой стрелою в Москву долетит.

- Думается мне, Иван, что ныне уже есть о чем в Москву написать? озабоченно спрашивал Анциферов.

Но теперь Козыревский не торопился.

- Челобитную составить - дело простое. Но ежели завтра случатся еще большие дела? Что же, снова марать бумагу? Нет, надобно подождать, атаман, мало нам одного только помилования...

- Ты, может, и награду еще ждешь?

- А почему бы и нет? - уверенно говорил есаул. - Большие дела наши те, что сделаны, и те, что еще будут, - в один крепкий узел надобно стянуть: смотри-ка, мол, Москва, - дети твои опальные верность матери-родине хранят и недаром на самый край света ходят...

- Пожалует тебя воевода петлей да перекладиной! - сумрачно заключил Анциферов.

А Козыревский беззаботно смеялся:

- И с петлей на шее буду знать, что жизнь не напрасно прожил!.. - И уже серьезно советовал: - Приказывай готовить лодки, шить паруса, порохом да провизией запасаться. Новые земли на юге разведаем и к русской державе их обратим!..

Еще в 1710 году у Шипунского мыса разбилось японское судно - буса, на которой оказались японские рыбаки. Козыревский видел их, знаками объяснялся с ними, и те подтвердили, что к югу от Камчатки в море лежит много островов.

Анциферов и сам давно уже подумывал о тех неизвестных островах, что чуть виднеются с мыса Лопатки. Уйти с дружиной на эти острова, поселиться там... Зверя морского, рыбы и птицы в тех краях вдоволь, может и земля окажется благодатной и строительный лес найдется...