Поделился атаман своими сокровенными думами с есаулом. Но Козыревский только посмеялся:

- Что же ты, добровольную ссылку предлагаешь? Уехал на остров и живи там, как в лесной трущобе медведь... А не лучше ли возвратиться назад, став богаче Атласова, Липина и Чирикова, вместе взятых? Пускай попробует тогда кто-нибудь сказать, что покусился ты на богатство приказчиков! Очень нужны тебе их пожитки, когда у самого золота, может, полный мешок!

Знал есаул слабую струнку атамана. Знал он, чем и казаков завлечь, одному обещал десяток бобров, другому повышение в чине, третьему пай из добычи.

- Дело, - сказал Анциферов. - Собирайтесь, служилые, в дорогу!

Не доводилось еще видеть атаману, чтобы так горела работа в привыкших только к оружию казачьих руках. Дружно звенели топоры, певуче перекликались пилы. Не по дням, по часам вырастали остовы вместительных лодок, и сразу же одевались они обшивкой, и уже шипела и пенилась в пазах смола. Другие кроили и штопали паруса, готовили мачты и реи, сносили на берег реки оружие, порох, запасы провизии...

В августе 1711 года тяжелые, медленные в ходу лодки подошли к Курильской земле - южной оконечности Камчатки. На юге в ясном просторе океана отчетливо вырисовывались остроконечные вершины гор. К этим далеким вершинам и повели казаки свои суда.

К вечеру они достигли первого острова и стали в устье реки Кудтугана. Берег был скалист, безлюден, сумрачен и молчалив, только стаи птиц кружились над утесами да любопытные нерпы поминутно высовывали головы из воды.

Но остров был обитаем. Близко от устья на зеленой поляне служилые увидели следы костров. Дожди еще не размыли золу, - как видно, совсем недавно здесь стояло кочевье. Утром лодки двинулись в обход острова, и вскоре на отлогом откосе горы казаки приметили деревянные хижины курилов.

Взятый Анциферовым с Камчатки переводчик-курил легко объяснился с жителями острова. Первым делом жителям сказали о том, что они должны платить русскому царю ясак.