Анциферов, однако, не приказывал. Он разговаривал тише обычного и сам словно спрашивал совета.

- Как же мне быть-то с вами, славные, верные воины? Жаль отдавать вас Щепеткому. Жесток, говорят, он - пытать и мучить станет без разбору... За себя-то я не страшусь, - кругом широкий край, и волюшка мне еще не надоела. За вас болею, бедные, - тяжелая ваша судьба...

- Мы с тобою останемся, атаман, - нам тоже воля не надоела!.. - шумели казаки. - А ежели надо убрать Щепеткого, - уберем!..

- Умное слово приятно слышать, - ответил Анциферов. - Пока еще отписки в Якутск дойдут да пока новый приказчик явится, может и год и два минет?.. Два года поживем - и то наше!

В Нижне-Камчатский острог они решили явиться с ясашной казной. Это рассеет всякие подозрения у Щепеткого. Пока он будет любоваться мехами лисицы и бобра, сам Анциферов или кто другой из его людей должен улучить минуту и без шума ножом уложить приказчика на месте... Тогда и те казаки, что в остроге, примкнут к Анциферову. Тогда он станет атаманом всей Камчатки и сам будет издавать законы.

Об одном жалел атаман в этом походе - о том, что не было с ним Козыревского. В тот самый день, когда казаки стали собираться в дорогу, есаул заболел. Впрочем, Анциферов и так был уверен в быстрой победе. Не первый приказчик стоял на его пути. И заранее радовался атаман близкой большой добыче.

Но случилось не так, как рассчитывал Анциферов. Щепеткой, вопреки его ожиданиям, не прикоснулся к мехам, сидел в сторонке и разговаривал со своими служилыми. Два казака равнодушно, без всякого удивления или одобрения, сосчитывали меха. И пока вели они счет, вооруженные люди Щепеткого ни на минуту не отходили от своего командира.

Анциферов понял: приказчик почуял недоброе и заранее предупредил своих казаков. В смешное и обидное положение поставил себя атаман: отдал богатейшую казну, а теперь должен был вернуться к своим с пустыми руками! Посмеется над ним Козыревский, посмеются и другие казаки: хитер атаман, да нашлись еще хитрее!