Беринг понимал это. Но верх снова взяла та самая черта характера Беринга, которая так мешала ему еще на ратном пути.

- Мы не можем, - молвил он, - не считаться со здравой осмотрительностью господина Шпанберга. В темные ночи, в туманы найдем ли мы путь на Колыму? А если противные ветры принудят нас зимовать у пустынного берега? Да и судно уже требует ремонта.

И Беринг приказал возвращаться на Камчатку.

Во время этого похода была составлена карта Чукотского побережья; путешественники открыли также остров св. Лаврентия, а на обратном пути острова св. Диомида. Стоило немного отклониться к востоку, и была бы открыта Аляска. Но "Св. Гавриил" шел прежним, уже проверенным путем, и никто не заметил близкого, почти уже достигнутого материка...

Зимовали в Нижне-Камчатском остроге, небольшом селении из бревенчатых изб, затерянном в безлюдных отгорьях на берегу океана. В тишине этого далекого, словно всеми забытого селения Беринг имел время обдумать весь ход экспедиции, взвесить каждое свое решение, обсудить с офицерами планы дальнейших исследовательских работ.

Алексей Чириков не скрывал своего недовольства.

- Мы были у самой цели, - говорил он, - и не решились ее достичь.

Сдерживая раздражение, Беринг как-то сказал:

- Мы были у самой цели, но, возможно, и у роковой черты, за которой гибель... Однако все это в прошлом. Что вы предлагаете на будущее, лейтенант?

- Немедленно ремонтировать корабль и весной отправляться на поиски американского материка. Мы достигнем его, я уверен, достигнем... И разрешим загадку о проливе. Как же нам возвращаться в Петербург, если задача осталась нерешенной?

С Чириковым нельзя было не согласиться, но для второго похода Беринг чувствовал себя слишком утомленным. И когда весной "Св. Гавриил" снова поднял паруса и взял курс на восток, к берегам Америки, капитан был сумрачен и молчалив. Этот рейс, на который Чириков возлагал такие большие надежды, не только не увлекал Беринга но, казалось, наоборот, - с каждым часом укреплял его сомнения в успехе.